Как объяснять политическую мобилизацию?

Как объяснять политическую мобилизацию?

21 апреля в рамках Всероссийской Ассамблеи молодых политологов состоялся семинар-дискуссия, на котором участники – авторы и участники масштабных исследовательских проектов из Москвы, Санкт-Петербурга, Перми, Тюмени и Киева рассказали о собственном видении ключевых понятий и исследовательских стратегий при изучении социальных движений и политической мобилизации. Мы попытались зафиксировать основные моменты дискуссий вокруг каждого из докладов.

Так,   Светлана Ерпылёва (ЕУСПб, PS Lab, С.-Петербург) представила материалы своего исследования политической мобилизации подростков "На митинги я не ходил, меня родители не отпускали": взросление, зависимость и самостоятельность в деполитизированном контексте", которая стала одной из глав коллективной монографии «Политика аполитичных» сотрудников Лаборатории публичной социологии (PS Lab) и их коллег. Опираясь на различение между приватным и публичным в прочтении Х. Арендт, свой доклад Светлана начинает с рассмотрения процесса деполитизации как стигматизации политической активности при поглощённости респондентов приватной сферой и карьерой. Ребёнок, как будто бы изначально принадлежащий приватной сфере, вдруг выходит в публичную сферу. О несовершеннолетних в публичной сфере еще Ульрих Бек писал, что публичной свободе учатся, обладая приватной свободой. Этика молодых предпринимателей, также тесно связанная с приватной сферой, описана О. Хархординым. При этом Бек не противопоставляет приватное и частное, в то время как для Арендт и Хархордина это различение значимо. В своем полевом исследовании Светлана обращает внимание на нарративы приватного и публичного опыта. Подростки – школьники на момент протестов – считают себя ещё не рациональными, самостоятельными людьми: «На митинги я не ходил, меня родители не отпускали». При том, что в приватной сфере «старшие» не играют роли значимых других, к ним не прислушиваются, не обращаются за советом. Довольно часто спонтанное публичное действие подростков интерпретируется ими как дерзость, инфантилизм, даже китч. При этом подростки, выходя в публичность, все-таки обращаются к «взрослым» за советом.

Дмитро Хуткий (Киевский международный институт социологии, Киев, Украина & Erasmus Mundus Visiting Scholar, University of Jena (Jena, Germany) представил доклад  на крайне злободневную тему «Общественные мнения о протестах в Украине: межстрановые различия и динамика», где  представил данные соцопросов (Левада-Центра и КМИС). Автор рассказал об эволюции протестующих из «Майдана-лагеря», мирного протеста, в агрессивный протест «Майдана-сечи». Сначала на Майдане присутствовали в основном люди среднего возраста, и по мере роста репрессий доля молодёжи только сокращалась. Вопреки расхожему мнению, студентов среди участников было относительно мало. В целом средний уровень образования участников поначалу был значительно выше среднего по стране, однако затем к протестующим присоединились люди со средним образованием. Предсказуемым образом, преобладали украиноязычные респонденты (те, у кого язык общения дома украинский), билингвов (считающих оба языка родным) оказалось чуть меньше. Подавляющее большинство респондентов утверждали, что пришли добровольно и не принадлежат ни к какой политической организации. В качестве основного спускового механизма, побудившего людей выйти на улицы,  респонденты называли «жестокое избиение демонстрантов». При этом социально-экономические вопросы оказались на втором плане, в большей степени респонденты разделили желание политических изменений. На диалог с интервьюерами хотели идти около половины участников Майдана.

Презентация Олеси Лобановой и Андрея Семёнова (ТюмГУ, Тюмень) "Протестное поле: возможности и ограничения ивент-анализа и качественных методов" была посвящена критическому обзору методов исследования политической мобилизации. Докладчики выразили скепсис в отношении опросов, указав на более сложные методы обработки первичных данных – ивент-анализ и фрейм-анализ, отметив, что вопреки многим устоявшимся теоретическим подходам, протесты 2011-12 в России все-таки оказались неожиданными для СМИ и экспертов. Популярная теория относительной экономической депривации Дэвиса-Гарра не оправдала себя и была убедительно опровергнута Снайдером и Тилли, которые указали на необходимость исследования реакции властей и репрессий. Также важно учитывать формы, которые принимают протестные акции или, если воспользоваться театральной метафорой, их репертуар. Так, митинги и пикеты были доминирующей формой протестов в регионах в 2011-12 гг. Однако тогда некоторые «старые» формы протеста оттолкнули потенциальных участников. Были зафиксированы и оригинальные формы, такие как протесты игрушек в некоторых городах.

Доклад Максима Алюкова и Светланы Ерпылёвой (ЕУСПб, PS Lab, С.-Петербург) "Институционализируя протест: организация и гражданское участие в г. Наукоград" также является одной из частей исследовательского проекта «Политика аполитичных». Авторы утверждают, что в исследуемом небольшом российском городе часто возникали движения. Но только незаконные вырубки леса вызвали особую реакцию: протестная кампания длилась пять месяцев, которая увенчалась выборами в созданный активистами Народный совет города. Организационная структура совета воплотила «железный закон олигархизации» Р. Михельса: лидеры активистов «законсервировали» организацию. Регулярно проводятся публичные слушания. По инициативе совета была создана Школа будущих депутатов. Авторы интерпретируют происходящее как попытку институционализировать протест, продлить протестный гражданский опыт. Ключевую роль при этом играли ценности личной свободы и независимости. Однако чувство личной ответственности мешало формированию коллективностей. В итоге на организационном уровне сохранились элементы принуждения с ценностями свободы. Участие выстраивается исключительно на добровольной основе. Но поскольку этот совет избран двумя тысячами жителей города, то это налагает особую  ответственность и уходить из проекта становится банально стыдно.

Павел Лебедев в следующем выступлении рассказал о коллективном проекте со студентами и аспирантами НИУ-ВШЭ "Московские наблюдатели «второй волны»: мотивация, медиапредпочтения, онлайн дискурс". Лаборатория Wobot, директором которой и является Павел, оказала техническую помощь в сборе массива данных для дальнейшего анализа. На основе собранных API поисковых служб Яндекс и Google, были собраны материалы, позволившие проанализировать реакцию на избирательную кампанию в Москве в целом и отношение к наблюдателям в частности. Помимо этого, на основе этих данных можно делать выводы о том, как именно работают разные информационные каналы. Так, Фейсбук с очевидностью более политизирован, однако он не даёт прироста упоминаний о теме в сетях. Вконтакте обладает большим мобилизующим эффектом, в то время как твиттер оперативно доносит информацию.

Олег Журавлев, Наталья Савельева и Максим Алюков (PS Lab, ЕУСПб) в презентации "Куда движется движение: коллективная идентичность протестующих движения "За честные выборы!", которая также является частью проекта «Политика аполитичных», обратились к теоретическим аспектам политической мобилизации. Так, раньше люди мобилизовались неохотно. В движении «За Честные Выборы» люди наслаждались игрой в политику. Свою идентичность они связывали с коллективным субъектом протеста с предельно широкими, неклассовыми требованиями. Люди опасались распада многообразной общности и потому не делали политический выбор, который бы их впоследствии разделил. При этом протесты так или иначе способствовали дестигматизации политического.

Наталья Савельева (PS Lab, ЕУСПб) и Маргарита Завадская EUI (Флоренция)&ЦСИПИ (Пермь) представили результаты анализа интервью и слоганов в презентации «"А можно я как-нибудь сам выберу?": выборы как "личное дело", процедурная легитимность и мобилизация 2011-2012». Основной тезис докладчиков состоял в том, что протестной мобилизации способствовало восприятие выборов как личного оскорбления. Таким образом, уникальная мобилизующая сила выборов была в том, что многие получили схожий опыт «поодиночке» в одно время и при одних обстоятельствах. Нарушение формальных процедур воспринималось как посягательство на свой личный голос, индивидуальное оскорбление – вторжение в приватность. Таким образом, авторы постарались проследить механизм, как именно происходила мобилизация. Кроме того на основе базы данных лозунгов, собранных М. Габовичем и коллегами, авторы проследили, как разные фреймы соответствовали масштабам протестов.

Материалы семинара: